Странный режиссер Дэвид Линч, которого в мире кино осторожно называют сумасшедшим, дал интервью корреспонденту газеты «Фигаро» Роже Вери.

—  Мистер Линч, складывается впечатление, что вы или очень циничный, или, простите, сумасшедший человек! Я исхожу из того, что вижу, — из ваших фильмов.

— Да. Здорово. Мне нравится этот ярлык психа. Меня уже не раз уличали в ненормальности. Причем такой же псих, извольте заметить, — мистер Кейл Маклахлен. А моя дочь, Дженифер Линч? Тоже недалеко от яблони упала. Есть, правда, другое мнение: что я просто издеваюсь над зрителями — я держу их в напряжении сорок суток, а в последней серии подставляю подножку. Вы помните, чем кончился «Твин Пикс» (смеется)?

— Я надеялся, что вы одумаетесь!

— Нет (продолжает смеяться). Нет. Режиссеру не должно быть свойственно чувство жалости  — это его погибель. Как только он начинает умиляться по поводу счастливого конца, сразу наступает крах. Крах всего — индивидуальности, искусства, логики. Между прочим, вам известна реакция моих соотечественников на финал «Твин Пикса»?

— Кажется, они остались недовольны?

— Вроде того. Они устроили массовую демонстрацию в знак протеста и выпустили плакат, где предлагали сначала предать меня анафеме, затем посадить в тюрьму.

— Великая власть искусства!

— О да. Но, уверяю вас, ежели бы я закончил по-другому, свадебной виньеткой, украшенной сияющими личиками агента Купера и его обретенной возлюбленной, они подожгли бы мой дом. Зритель — чуткий инструмент, он как никто чувствует железное правило игры. Нарушившим его — смерть.

— Неужели зритель так жесток?

— Я же говорю: он просто чуткий инструмент. Он видит режиссера насквозь и с налету понимает и принимает правила игры, которые тот предлагает ему. Я не мог закончить «Твин Пикс» по-другому. Не имел права. Никто не имеет права фарисействовать в искусстве.

— Вам не было жалко агента Купера? Вообще жалость к герою — правомерное чувство на съемочной площадке? Или вы всегда помните, что все это только игра?

— На это обычно принято отвечать что-то типа: я не ожидал, что мои герои заживут на площадке своей жизнью. Но, в общем, все по-другому. Я никогда не снимаю фильм в той последовательности, в которой его смотрит зритель. Поэтому лишен каких-либо чувств. Я снимаю финал обычно ближе к середине. Во-первых, от этого меньше устаешь, во-вторых, не успеваешь раскиснуть.

— И что, никогда не было необходимости поменять финал к концу фильма?

— Нет, никогда. Я железно следую своей цели и никогда не отрекаюсь от нее. Я не понимаю режиссеров, кромсающих по ходу дела собственный сценарий, вводящих и выводящих персонажей. Это называется избытком таланта! По-моему, просто непрофессиональная работа.

— Вам никогда не хотелось снять Николсона? Кажется, вполне подходящий персонаж для «Твин Пикса»?

— Нет, он слишком яркий, такого полета и таланта личность способна затмить остальных. В «Твин Пиксе» у каждого должна быть своя абсолютно полноценная и запоминающаяся роль. Маклахлен ничем не ярче остальных. Все стоят на одной линии. Никто не выделяется. Николсон погубил бы сюжет.

— Вы говорите: агент Купер такой же, как все. Однако, насколько я знаю, женская часть зрительской аудитории без ума от него. «Твин Пикс» по количеству влюбленных женщин перекрыл рекорды, поставленные до этого индийским кино!

— Это проблемы зрительской аудитории И следствие обаяния Кайла Маклахлена. Моей заслуги в этом —никакой.

— Откуда вообще взялся этот сюжет, как в голову мог прийти столь странный вариант абсурда-драмы «Твин Пикс»?

— От страха, наверное.

— Вы чего-то боитесь? 

— Страх — это органичная всякому естеству категория. Это то же, что глаза, уши, печень. Любви в жизни может не быть, а страх — он обязателен, как голод. Он не абсолютен, совершенно не обязательно чувствовать его в какую-то конкретную минуту. И он может быть беспредметным. Просто по всему организму, состоящему из триллиона извилин — мозговых, артериальных, кровеносных, всяких других, — проползает странный потусторонний холодок, невещественный, нематериальный, необъективный, неопознанный, и рождаются фантомы. Если все, что я сказал, более-менее понятно, если все это ваша и моя фантазия в состоянии расцветить и овеществить, вы без труда поймете, что такое «Твин Пикс». Это кладбище моих фантомов.

— Ваша дочь Дженифер сняла очень странное кино «Елена в ящике» — про девушку, которую лишили сначала рук, потом ног. И все из-за любви, из-за того, что главный герой не хотел отпустить ее. Пресса считает, что в этом первом полнометражном фильме вашей дочери вы, отец, передали ей большой привет. Так ли это?

— Ну, не я, а мои гены, наверное. Я к этому фильму отношения не имел. Он мне вообще не нравится. Женское кино, развенчавшее комплексы, накопившиеся у моей дочери за ряд лет. Ничего общего с моей системой режиссуры в этом нет. Впрочем, это даже хорошо. При всем моем страстном отцовстве я эгоист. На кой шут мне второй Дэвид Линч!

Перевела с французского Натэла МЕСХИ.